Шамиль Идиатуллин: «Сегмент качественных СМИ скукоживается, все больше пространства занимает адская триада из официозной хроники, желтого треша и пропаганды»

11 Января 2018

Фото: Сергей Ятмасов
Автор материала: Анна Тарлецкая
Выпустить на волю своего внутреннего актера, а также туриста — вот какую возможность для себя видит писатель и журналист Шамиль Идиатуллин после победы в «Большой книге». Наш земляк рассказал корреспонденту «Татар-информ» о жизни до и после призового миллиона, о писательской славе и участи литературы в России, о нестыдной беллетристике и бродячем скрине в соцсетях.

От детской радости до лютой эйфории

— Какими были самое дорогое и самое оригинальное поздравление с победой в конкурсе?

— От семьи, конечно. Она яростно за меня болела и, в отличие от меня, очень верила в мои шансы (я не верил совсем). Смешно получилось.

Но я еще до объявления результатов и поздравления почувствовал себя немножко победителем, немножко именинником и немножко звездой: потому что, когда меня вызвали на сцену, несколько прекрасных представительниц детской литературы встали в центре зала и подняли лозунг «Шамиль, ура!». То есть они заранее потихонечку договорились, распечатали буквы и заняли места. Зал заозирался и зашептался, ведущие резонно отметили, что такой поддержки никогда и никому не оказывали, а я впал в состояние тихого детского счастья, которое, как я сразу понял, уже сделало этот вечер одним из главных в моей жизни. Потом пришло недоумение от результатов и лютая эйфория — но даже они не очень повлияли на выставленный градус счастья. Здорово получилось.


фото пресс-службы «Большой книги»

— В следующей «Большой книге» будете участвовать?

— Нет, конечно. Я пока радостно отлыниваю от большой формы и собираюсь продержаться в этом радостном состоянии подольше — очень не люблю писать, это долго, муторно и выматывает. Пока получается, буду сачковать. Увы, опыт подсказывает, что в течение нескольких месяцев все равно накроет. Но пишу я не очень быстро, как в песне Башлачева, «за это мне грозит от года до пяти». В общем, следующая книга если и появится, то не в этом году точно. А там уже пусть издатель решает, достойна она какого-либо выдвижения или нет. Я в такие дела стараюсь не вмешиваться.

— Известно, что планируется снять фильм «Город Брежнев». Кого бы вы сыграли в нем?

— Как всякий нормальный человек я, конечно, подозреваю, что всю жизнь давил в себе «Актер Актерыча» покруче Евстигнеева, так что любую роль дай — сыграю так, что «Оскаров» не хватит. Спасает (и меня, и мировое киноискусство, которое вряд ли готово к таким потрясениям) только то, что я заметно старше практически любого героя своей книжки. Лет тридцать назад я бы, понятно, тихо претендовал на роль подростка Артура либо одного из его приятелей, лет пятнадцать назад — на роль Вазыха, отца Артура, например. А теперь — ну можно, конечно, по такому случаю ввести роль комического старичка или вредного соседа, но я постараюсь удержаться. Но если режиссер будет настолько безрассуден, что предложит мне какую-нибудь роль, боюсь, буду согласен и счастлив. Обожаю такие авантюры! Так что хором молимся, чтобы такого не случилось.

— Шамиль, что для вас теперь Казань: третья столица, родина, провинция, место, куда хочется вернуться? Или не хочется?

— Изначально — место рождения моих детей, сейчас — центр родной земли, а также город друзей и родных, к которым я время от времени приезжаю в гости. Надеюсь, что и дальше будут приглашать и принимать. До тех пор буду надоедать. Здорово, что Казань так мощно расцвела в последние пятнадцать лет, немножко обидно, что для этого ей пришлось выпроводить меня. Но, как говорится в известном анекдоте, и так неплохо получилось.

— К слову, об анекдотах. Есть такой: «” Миллион получишь, что сделаешь?” — “Долги раздам”. — “А остальные?” — “Остальные подождут!”». А вы что сделаете с призом¸ если не секрет?

— В основном придется действовать в указанных вами рамках, конечно. Ну и попытаемся семьей куда-нибудь съездить — мы на море четыре года не были, а туристами куда-нибудь и не пробовали ни разу.


фото из личного архива Шамиля Идиатуллина 

Татарский удар по фэнтези

— Вы любите фантастику. Кого из авторов цените больше других?

— В раннем детстве я читал всю фантастику, до которой мог дотянуться. Особенности книгоиздания той поры позволяли делать это без особого надрыва. Потом фантастики стало издаваться много, и я ее переел, потому сосредоточился на отечественных авторах, особенно любил Андрея Лазарчука, Михаила Успенского и раннего Виктора Пелевина. Потом как-то приуныл, потому что общий поток совсем сместился к фэнтези, новеллизациям и межавторским проектам. И я уже бросил это дело, когда выяснилось, что классных авторов полно и за пределами потока. В основном, к сожалению, за границей. У нас умный сайфай не особо популярен, но таки есть. Любимые авторы у меня братья Стругацкие, из западных классиков с трепетом отношусь к Хайнлайну и Дику, плоховато знаю, но ценю Лема, собираюсь углубить знакомство. Из современных горячо люблю Нила Стивенсона и Сергея Жарковского — читаю все, что они написали, и страстно жду новых книг.

— Чем фэнтези от фантастики сегодня отличается?

— Фэнтези не люблю. Я не силен в терминологии, поэтому просто исхожу из того, что фэнтези — это про драконов, эльфов и романтических странников в плащах, а фантастика — про нормальных людей в подчеркнуто ненормальных условиях. Второе мне интересно, первое — нет. Есть, конечно, исключения из правил — например, мне страшно понравилась дилогия Майкла Суэнвика («Дочь железного дракона» и «Драконы Вавилона»), но она именно что про людей, и фэнтези там даже не прием, а предмет жестокого эксперимента и проверки на разрыв-сжатие.


— О чем бы вы написали рассказ в этом жанре?

— Меня часто обзывают фантастом, но сам я не считаю фантастикой ни дилогию «Убыр», ни раннюю повесть «Эра Водолея» — это все-таки мистические триллеры, при этом первая еще и роман взросления, а вторая — немножко политическая сатира. А технотриллер «Татарский удар» называют фантастикой от совсем уж отчаянного незнания матчасти. Вполне фантастические у меня две книжки, обе небольшие — повесть «Это просто игра», которая вышла весной 2016 года, и рассказ «Тубагач» (таинственное дерево, которое вырастает за одну ночь, слово придумано героем интервью. — Авт.), который выходит буквально сейчас, в январе, отдельным замечательно иллюстрированным изданием (с рисунками Александра Храмцова, автора крутой мультипликационной версии знаменитого фильма Георгия Данелии «Кин-дза-дза!»). Я придумывал и писал, представляя на месте читателя юного себя — при этом так, чтобы не заискивать и не подлаживаться, чтобы «маленький я» сперва, может, даже психанул слегка, а потом задумался бы и даже перечитал. Не мне решать, получилось ли, но я старался.

Кошачья работа и печальная роль литературы

— Известность после получения премии не мешает работать? Что интереснее: давать или брать интервью? Или отбирать?

— Ну, про особую известность говорить не приходится. Весть о премии в основном потрясла все-таки знакомых, особенно дальних или давних — даже несколько одноклассников на связь после 30-летнего перерыва вышли, забавно и приятно. На улице, к счастью, не узнают. Ну и вообще роль литературы в жизни среднестатистического россиянина понятна и печальна: достаточно вспомнить, сколько книжек среднестатистический россиянин прочитал за последний год (меньше одной).

С интервью вот да, некоторая засада: я уже научился не вздрагивать, оказываясь в роли интервьюируемого, а не интервьюера, но по-прежнему мучаюсь из-за того, что приходится более-менее одинаково отвечать на одни и те же вопросы. Это, конечно, честно и неизбежно, но бесит: с детства повторы ненавижу.


фото пресс-службы «Большой книги»

Брать интервью, само собой, интересней: всякий раз что-то новое узнаешь и можешь рассказать. А про себя-то я и так почти все знаю. Тем не менее, пока могу, отказывать коллегам не буду. Иначе какой из меня коллега?

— На вашей страничке в соцсети много постов о вашей кошке, которая нередко крутится у компьютера. Насколько кошка может быть плодотворным соавтором? Не жалко с ней делиться славой? Кстати, Лобсанг Рампа некоторые книги посвящал своим кошкам…

— Кошек я всю жизнь терпеть не мог, а свою так просто ненавижу и щемлю при каждом удобном случае. А она меня. Соавтор из нее неважнецкий, а вот воспитатель смирения и стрессоустойчивости — один из лучших. Так и норовит экран перегородить в самый ответственный момент. Работа у нее такая, что поделаешь.

«Кто читает газеты, управляет теми, кто смотрит телевизор»

— И серьезно пару моментов. Журналистика в России ­насколько свободна (от денег, власти, собственной совести авторов)?

— С одной стороны, печалька: журналы, газеты и новостные порталы закрываются пачками или переключаются на развлекательный контент, по соцсетям бродит скрин объявления медиахолдинга о поиске опытного редактора и какой угодно уборщицы — второй, понятно, предлагается зарплата выше, чем первому.

Сегмент качественных СМИ скукоживается, все больше пространства занимает адская триада из официозной хроники, желтого треша (селебрити, расчлененка и прочая услада обывателя) и пропаганды, плавно перетекающей в фейк-ньюс. Газеты в России перестали быть коллективным пропагандистом и организатором, но так и не стали осознанной необходимостью и частью осмысленной жизни. Во многом потому, что так и не научились эту осмысленную жизнь отражать честно и полно.

Вспомним стандартный ход из голливудского фильма. Герой, желающий узнать подробности ДТП условного 1957 либо 1998 года или просто уточнить дату смерти двоюродной бабушки, идет в библиотеку и копается в подшивке местной газеты, бумажной или микрофильмованной. В итоге он либо находит нужную информацию, либо убеждается в том, что на самом деле ДТП (факта смерти) не было. Теперь представим на месте голливудского героя нашего соотечественника — и вздохнем.

С другой стороны, сектор качественных СМИ таки есть и стремительно распространяется на новые платформы и каналы. Он востребован читателем. Ну и вообще принцип «Тот, кто читает газеты, управляет теми, кто смотрит телевизор» никто не отменял.

При таких данных вопрос свободы от власти, капитала и самоцензуры значим не меньше, чем сто с лишним лет назад, когда им задавался Владимир Ильич. Но для конструктивного ответа на него у честного современного журналиста возможностей все-таки чуть больше.


фото пресс-службы «Большой книги»

В России детектив умер, а триллер не родился

— Современная российская литература: главные проблемы, лучшие авторы, самое интересное литературное событие в 2018 году, на ваш взгляд?

— Главная проблема — очень не хватает качественной беллетристики и качественного нон-фикшна. 

За последнюю пару десятков лет мы привыкли к тому, что новая проза, как и во многих других областях, образует пирамиду. В ее основании лежит коммерческая фантастика, детективы, дамские романы и прочий трэш, издаваемый гигантскими тиражами. На этом базисе покоится нестыдная беллетристика (средние тиражи). Вершину же образуют образцы высокого стиля и отточенной мысли (тиражи небольшие, но «выстрелившие» книги могут посоревноваться со средним ярусом). Так вот, пирамида давно превратилась в неровный столбик: тиражи фантастического и криминального трэша, быстро и успешно убивающего себя и своего читателя, скукожились и сравнялись с показателями так называемой большой литературы (2–5 тысяч экземпляров), а серединка истончилась: детектив умер как класс, триллер и родиться толком не успел, хорошая фантастика малозаметна, как и крепкая реалистическая проза.

Ну и надо сказать про перекос вершины: просвещенная общественность с почтением относится к биографиям, историческим романам и семейным сагам, не слишком приветствуя прочие темы. Хотя во всем мире несущими колоннами, скажем так, премиального мейнстрима служат также остросоциальный роман, интеллектуальная фантастика и роман взросления.

— Какие книги вы бы порекомендовали нашему читателю?

— Мне самому как читателю очень не хватает хороших книг. С другой стороны, та же «Большая книга» каждый год позволяет открывать как минимум одного-двух авторов, работающих в интересных мне направлениях: в этом году не победили, но отлично прозвучали роскошный роман Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него» и остросоциальный, как я люблю, «Патриот» Андрея Рубанова. В прошлом году в финале были отличные «Автохтоны» великолепной Марии Галиной, а в победители вышли гениальная «Зимняя дорога» Леонида Юзефовича и очень любопытный «Авиатор» Евгения Водолазкина. В общем, стандарты качества есть, осталось дождаться количественного роста. Дождемся, думаю. 

Наша справка. Шамиль Идиатуллин — один из победителей престижной литературной премии «Большая книга» в 2017 году. Третье место он получил за роман «Город Брежнев», повествующий о жизни подростка в Набережных Челнах в лихие 80-е годы. Родился в Ульяновске. Жил в Набережных Челнах, Казани, сейчас живет в Москве. Профессионально работает в журналистике с 1988 года. 9 лет проработал в газете «Известия Татарстана» (позднее преобразованной в республиканское деловое издание «Время и Деньги»), последние годы — заместителем главного редактора. Одновременно с 1994 года был собственным корреспондентом Издательского дома «Коммерсантъ» в Татарстане.

В 2001 году стал главным редактором «Коммерсанта» в Казани. С ноября 2003 года работает в московском офисе ИД «Коммерсантъ». В настоящее время руководитель регионального отдела.




Самое читаемое
Комментарии







Культура

Нурбек Батулла: «Сегодня народные танцы – это мертвое музейное искусство»

Если спросить, кто в последнее время внес наибольший вклад в культурное богатство татарского мира, то, наверное, среди имен будет названо и имя Нурбека Батуллы. Он станцевал историю татар и получил «Золотую маску». Нурбек Батулла - очередной герой проекта «Шәһәрчеләр».

Культура

«Кто-то должен был нарушить это табу»: Нижнекамский театр поставил «Старика из деревни Альдермыш»

Легендарный старик Альмандар из деревни Альдермыш вернулся на сцену – Нижнекамский татарский государственный драматический театр показал свою постановку по знаменитой пьесе Туфана Миннуллина. Это смелый шаг для театра, ведь после ухода со сцены Шауката Биктемирова спектакль никогда больше не ставился на профессиональной татарской сцене и казался уже чем-то неприкосновенным. Среди первых зрителей в зале Нижнекамского театра была также корреспондент ИА «Татар-информ» Рузиля Мухаметова.

еще больше новостей

© 2018 «События»
Сетевое издание «События» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 18 апреля 2014 г. Свидетельство
о регистрации Эл № ФС77-57762 Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым
коммуникациям РТ. Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

Адрес редакции 420066, г. Казань, ул. Декабристов, д. 2
Телефон +7 (843) 222-0-999
Электронная почта info@tatar-inform.ru
Учредитель СМИ АО "ТАТМЕДИА"
Генеральный директор Садыков Шамиль Мухаметович
Заместитель генерального директора,
главный редактор русскоязычной ленты
Олейник Василина Владимировна

СОБЫТИЯ
в Яндекс.Дзен
Подписаться
×