Митрополит Казанский и Татарстанский Феофан: «Запад сошел с ума – они поставили себе целью вытеснить религию на обочину жизни»

21 Июля 2018

Фото: Рамиль Гали
В канун православного праздника обретения Казанской иконы Божьей Матери митрополит татарстанский Феофан дал интервью гендиректору «Татмедиа» Андрею Кузьмину. Он рассказал о строительстве Казанского собора, кадровых изменениях в епархии и своем видении православного будущего Татарстана.

– Владыка, спасибо, что нашли время и согласились принять участие в нашей программе. Расскажите, как будет проходить празднование обретения Казанской иконы Божьей Матери в этом году? Ожидаются ли какие-то изменения? 

– Как всегда, богослужение пройдет в Благовещенском соборе кремля. Затем по обычной схеме крестный ход.

Но есть и кое-что необычное. Если в прошлый год, когда мы совершали крестный ход и праздновали, еще не были окончательно оформлены очертания воссоздаваемого собора Казанской иконы Божьей Матери, то сегодня, к радости, а для некоторых к удивлению, мы придем уже в Богородицкий монастырь и перед нами во всей своей внешней красоте предстанет воссоздаваемый собор Казанской иконы Божьей Матери. Я думаю, для многих наших прихожан, верующих людей это будет добрым сюрпризом и хорошим подарком. 

– Сколько ожидается прихожан в этом году? 

– Знаете, мы часто разнимся в подсчетах с МВД. Не знаю, как они считают, но по нашим подсчетам всегда бывает больше. Но то, что цифра уйдет за десять тысяч, – это однозначно. 

– Это не может не радовать. А как вы оцениваете сроки строительства собора Казанской иконы Божией Матери? Понятно, что скорость возведения храма не самоцель – храмы на века строятся. Но, тем не менее, как вы оцениваете ход строительства и как вообще идут работы по созданию этого храма? 

– Посмотрите на мою биографию, и вы увидите, что за свою жизнь я принимал участие в строительстве очень многих храмов в различных регионах. Это и Кавказ, и Крайний Север, и Магадан. Ну а здесь, я бы сказал, лучше, чем кто-то может ожидать. Иногда я встречаюсь с патриархом, и он интересуется ходом работ. Я ему рассказываю, и он всегда с радостью удивляется. Для него строительство собора Казанской Божьей Матери – это бальзам, потому что он видит, как активно идет строительство.

Что касается качества работ, конечно же, оно не на последнем месте. Здесь очень много составляющих. С одной стороны, это воссоздание. Не строительство нового собора, а именно воссоздание. Причем не только внешнее. Он привязывается к самому главному – к историческому фундаменту и памяти, к исторической святыне. Ведь он стоит именно на старом фундаменте. И потребовалось очень много усилий, технических новшеств для того, чтобы этот фундамент заработал на новый воссоздаваемый собор.

Иногда в мой адрес высказываются с критикой, что я всегда хвалю фонд «Возрождение» Шаймиева, который ведет строительство. Но я опять скажу. Минтимер Шарипович, низкий вам поклон от всех верующих людей и не только, от всех, кто любит красоту церковного храмостроительства, но и от тех, кто уважительно относится к культуре и к истории. 


– Владыка, скажите, когда храм распахнет двери перед прихожанами? 

– Знаете, парадокс вот в чем заключается: многие считают, что раз храм уже стоит и кресты стоят, надо распахнуть двери и начать служить. Кстати, очень часто бывает, что во многих вновь строящихся храмах так и делают: еще внутри ничего не готово, нет иконостаса, а службу уже начинают. Но мы считаем, что это не очень правильно.

Надо дать спокойно строителям сделать свое дело. Причем тут невозможно сказать «давайте работать в три смены» и пригнать больше техники. Потому что, например, отделка предполагает выдержку, время и определенную технологию. Допустим, оштукатурили стены, и их нельзя сразу расписать, потому что могут пойти микротрещины, как бы качественно ни делали. Или, допустим, иконостас. Тут ведь не позовешь какого-нибудь Петю или Руслана, тут нужен штучный человеческий капитал. Такая работа требует таланта, кропотливости и времени.

Но очень важно, что сейчас идет параллельная работа в разных мастерских над некоторыми элементами. В одной работают с мрамором, в другой – с бронзой, в третьей – с резьбой. Поэтому надеемся, что, конечно, год грядущий даст уже конструктив, а в следующий год мы будем делать внутреннюю отделку – и собор готов. 

– Вы говорите, что патриарх очень интересуется ходом ведения работ, значит, он приедет освящать собор? 

– Не сомневаюсь в этом и надеюсь, что мы пригласим и главу нашего государства, и Рустама Нургалиевича, и Минтимера Шариповича. Ведь собор закладывал Президент России, и на освящении воссозданного собора хотелось бы видеть его вместе с патриархом. 


– Вас называют антикризисным менеджером Русской православной церкви. В Татарстане так плохи были дела, что вас назначили сюда? Как по истечении трех лет вы оцениваете проделанную работу? 

– Я считаю неэтичным давать оценку своим предшественникам. Мой предшественник не имел такого опыта, который был у меня. Посмотрите мою биографию – это церковная дипломатия, это федеральные программы, это сложнейшие регионы в непростые времена – Северная и Южная Осетия. Этот опыт пригодился по прибытии сюда, в Казань.

Мой принцип – перемена мест. Действительно, я везде побывал. И когда я приезжал на новое место, я не раскачивался, не было на это времени. И сюда я прибыл под вечер своей жизни, считаю, что было бы неправильным разменивать время на присматривание и прицеливание.

Я сделал все, чтобы православная метрополия Татарстана занимала достойное место в жизни республики, чтобы сохранить наши взаимоотношения между нашими собратьями-мусульманами, чтобы мы были как в одной семье. Мы бок о бок испытываем радости и печали, и есть очень много вопросов, которые мы должны решать вместе.

Я очень благодарен СМИ, без исключения всем: и тем, кто что-то доброе обо мне скажет, и тем, кто критике меня подвергал. Это совершенно нормальное явление. И то, то мы постоянно общаемся, это я бы сказал, некий эталон.

Я никогда не занимался страусиной политикой, всегда был открыт и старался быть честным. И если я что-то декларировал, всегда старался исполнять. 

– Вы правы относительно того, что не дали себе время на раскачку, после вашего назначения произошел ряд смен духовных деятелей, в том числе и в Успенском мужском монастыре. Есть ли у вас еще какие-то идеи по поводу кадровой работы? 

– Давайте, будем опять с вами откровенны. Вот приходит, допустим, новый руководитель. Любого уровня – федерального или местного , допустим, приходит новый президент Республики Татарстан. Он обязательно формирует некий свой взгляд. И поэтому я счел нужным и полезным сделать некие кадровые изменения.

То, что я сделал, было полностью согласовано с нашим центром – в первую очередь, с патриархом, с синодом.

Свияжский Успенский монастырь – это древнейшая обитель. Здесь важны не только фрески и воссозданный внешний вид, но и монастырский дух. Не будь этого – мертвый музей. 

И то, что сейчас там наместником является отец Семен, идет только на пользу. Он многие годы прожил в лучшем духовно устроенном монастыре и имеет богатый опыт монашеской жизни и вдобавок имеет и высшее духовное образование. Тем более что синод вновь напомнил, что в настоящее время в больших храмах настоятелем не может быть человек, не имеющий высшего духовного образования. К великому сожалению, предыдущий наместник Успенского монастыря не имел высшего духовного образования.


К вопросу о кадровых изменениях могу сказать, что в таком большом организме, как митрополия, нельзя обойтись без ротаций. У нас получилось так, что храмы открывали, а священников не было, и мой предшественник был вынужден назначать людей без образования. Надо развивать духовное образование – думать о воскресных школах, гимназиях.

Вообще главная задача руководителя в чем заключается? Если ты видишь, особенно в духовной жизни, какие-то недостатки у того или иного человека, ну, скажем, священника, нельзя сказать, надо поставить его в такие условия, чтобы не было питательной среды для развития его недостатков. А если ты заметил, как руководитель талантлив, и способности есть, и потенциал, то, значит, создай ему условия и дай ему проявить себя для того, чтобы это пошло во благо. Вот, в принципе, такова моя кадровая политика. 

– Вы провели смену руководства и неоднократно говорили о возрождении семинарии. Ваша позиция в этом не изменилась? 

– Моя позиция не изменилась. Академия должна быть. Я объясню, почему. Потому что Казанская духовная академия исторически в России в Русской православной церкви была одной из лучших. И было совершенно не справедливо, чтобы она канула в Лету. И тем более здесь все поставлено самой жизнью жить бок о бок с исламским миром, а академия казанская и была известна тем, что знала менталитет, тонкости, знала тонкости Востока. Поэтому, естественно, сейчас я работаю над этим. Если вы посмотрите, то мы делаем все, чтобы в первую очередь преподавательский состав у нас был на высочайшем уровне. Делаю и буду делать.

И, конечно, я хотел бы опять поблагодарить Рустама Нургалиевича: спасибо, наш президент, за ту активную поддержку баланса между нашими религиозными объединениями, которую вы осуществляете. И во многом благодаря поддержке Президента Татарстана и руководства Татарстана в целом, города тоже у нас нормальное, здоровое развитие и жизнь в нашей митрополии. 


– Как раз вы опередили мой следующий вопрос. Во все времена светская и духовная власть так или иначе сталкивались, расходились, были и конфликты. В таком сложном регионе, как Татарстан, вам легко найти общий язык с властями? 

– Я считаю, что у нас эталон взаимоотношений. Я недавно вернулся из командировки, и, кажется, в Вашингтоне обсуждался вопрос: как можно уживаться в сложном регионе, где 50 на 50 православные и мусульмане? Я говорю: приезжайте в Россию, и вы увидите, как мы живем не по принципу формальной толерантности, а реального взаимоуважения друг к другу. Есть в России замечательная большая лаборатория, это лаборатория – Республика Татарстан, где на практике апробировано и реально доказано, как должны, как живут и как могут жить люди, которые носят иные религиозные взгляды, имеют иные культурные корни, но живут в современном мире, как в одном доме.

Я обычно говорю, что надо просто приехать в любое место и спросить любого – я уверен и гарантирую, что всегда вы услышите только один ответ: «мы живем в этом плане без проблем».

Что касается религиозных лидеров и власти, то в Татарстане, они на очень добром взаимоуважительном уровне. Здесь нет взаимоотношений наездника и лошади, только партнерство. Светская власть занимается своими делами, мы занимаемся своими делами. Но общество у нас едино, и мы делаем все, чтобы наша работа шла на благо. Самое главное для нас – сохранить мир и согласие в нашей республике. И это нам удается. 

– Вы недавно вернулись из командировки в Америку. Расскажите о ваших впечатлениях. 

Вы знаете, впечатления совершенно разные. Америка очень многолика. Иногда нам Америку представляют как носителя полного разврата, безбожия. Но я всегда интересуюсь этой частью. Население там преобладает христианское, и можно увидеть, как в воскресный день люди обязательно всей семьей идут в храмы.

Понятие "атеист" в Америке очень опасное, потому что можно сказать: а как же демократия, как же свобода? Вам дадут свободу, но когда вы придете [устраиваться] на работу, вас обязательно спросят, какой вы веры. И если вы ответите, что вы атеист, вам скажут: «Мы вам перезвоним», то есть вежливо откажут.

Вера в Америке является одним из главных элементов общественной жизни. С другой стороны, американцы никак не могут понять, как это у нас все так получается мирно жить с мусульманами. А вся проблема заключается в том, что часто они свои так называемые ценности стараются навязать иным странам и народам силовым методом. Это же постоянно звучит. Они же часто говорят, что американцы – это Богом избранная нация, а президент – это от Бога назначенный верховный правитель всего мира. Так не бывает. Но есть люди, которые уважительно относятся к нашим традициям в России. Правда, часто они понятия не имеют, какая Россия на самом деле, и живут под влиянием СМИ.

С одной стороны, идет некая русофобская волна, с другой стороны, народ реагирует. Поэтому Америка разная. Но желательно, чтобы здоровый дух и разум преобладал. Я не политик в чистом виде, но в какой-то степени интересуюсь многими вещами. И я считаю, что самое главное, что дан старт улучшению взаимоотношений. 


– Есть устоявшееся еще с советских времен некое выражение – «тлетворное влияние Запада». Как вы относитесь к толерантности, субкультурам, к религиозным деятелям, которые ободряют освящение однополых браков? 

– Вообще Запад (я беру Запад не чисто американский, а Запад европейский) с ума сошел. Я скажу, почему. Потому что они поставили себе целью вытеснить религию на обочину жизни. Там так называемые общечеловеческие ценности, и человек должен быть, самое главное, свободным. А в чем заключается свобода?

Давайте говорить об однополых браках. Хорошо. Во имя того, что кому-то что-то захотелось? И, представьте себе, это станет тотальным явлением. К чему придет человечество? К вымиранию? С другой стороны, давайте мы возьмем чисто природную физиологию – это же аномалия. Если мы проанализируем историю человеческого бытия, то мы увидим на примере Содома и Гоморры, что и там были эти явления. И, как правило, империи и народы погибали из-за того, что была разрушена природная, Богом установленная законодательная связь между людьми и в обществе. И потом, мы не примем эти ценности свободы, которые хочет Запад привести как эталон. Поэтому мы не можем поступиться нашими традиционными устоями жизни. И, я думаю, что в этом мы едины с нашими собратьями мусульманами.

А еще говорят – общечеловеческие ценности, а кто эти ценности легитимизировал? Вы называете их общечеловеческими? Хорошо. Возьмите западный мир и тот советский период, третий мир, ведь в выработке идеологии общечеловеческих ценностей мы не участвовали. Общечеловеческие ценности там, где консенсус и учтены интересы всех заинтересованных этносов, культур и общностей. Поэтому в настоящее время это не общечеловеческие ценности, а некая диктатура. Говорят, нет тоталитаризма – на Западе самый настоящий тоталитаризм. Даже если кто-то высказывается с критикой, а свобода предполагает критику, то может угодить в тюрьму. Где свобода, где демократия? 

– Но как же так получилось? Церковь на Западе отодвинули, они же вынуждены сейчас освящать эти браки. 

– В этом-то проблема раскола и заключается. Православие уходит корнями в историческую бытность со времен Христа и питается этими корнями. И вдруг в какой-то период кому-то показалось, что все это неправильно – «мы пойдем по новому пути». Дальше идет дробление.

Там был источник, а тут все дальше и дальше от него уходит, уходит, раз – и даже питьевой воды нет. Расколы и святотатство – это опаснейшая вещь. Даже и в политической жизни, там, где начались расколы, результат один – исчезновение. Так же и здесь, нарушение основ приводит к тем уродливым пониманиям даже тех ценностей, носителями которых является религия. 

– Давайте вернемся к России. С самых детских лет идет промывка мозгов, навязывание различных культов. Как вы считаете, как Россия может противостоять этому, кроме жесткой позиции церкви? 

– Россия должна быть консолидирована со своими традициями, своими истоками. А когда я говорю, что Россия консолидирована, опять-таки, не обижая другие конфессии, которые у нас есть, все-таки две основные религиозные силы у нас в России – это православие и ислам. И не надо наше общество пугать клирикализмом, исламизацией – их никогда у нас не будет. У нас есть что показать, а не заимствовать современные дешевые западные идеи и всякие вещи... Очень важна консолидация, осмысление нашего прошлого, для того чтобы выжить в нашем современном бушующем мире и сохранить нашу страну для будущего. 


– Как вы относитесь к современным технологиям? Есть ли у вас аккаунт в Интернете? Как вы относитесь к тем священникам, которые активно работают в этом направлении? 

– Конечно, я пользуюсь Интернетом. У меня есть пресс-секретарь, и иногда по утрам я спрашиваю, что творится в мире. И он обязан мне рассказать, сделать какую-то выжимку. Но я стараюсь не засорять свой ум и не отнимать время, не бродить по просторам Интернета с колючками, с грязью.

Обычно я беру несколько разных информагентств, противостоящих друг другу, чтобы сделать какой-то вывод и выделить квинтэссенцию. Я очень люблю слушать радио. Объясню почему. Телевизионная картинка часто бывает рафинированная, она проходит редакторскую правку. А вот на радио, особенно во время прямых эфиров, человек волей-неволей высказывается о том, что думает. Поэтому и есть возможность самому делать выводы по тем или иным общественным направлениям.

Посмотрите наш сайт, мы над ним очень активно работаем. Я позитивно отношусь к духовенству, которое пользуется интернетом, но очень жестко критикую, а иногда требую закрыть какой-нибудь свой сайт, если я вижу, что не туда все это идет. 

– То есть с вашей стороны присутствует цензура? 

– Да это не цензура, это норма. Это наведение порядка в доме. 

Сейчас властителями дум иногда становятся совершенно случайные люди. Да, они талантливы, они открывают свои блоги, аккаунты, у них огромное количество подписчиков, но они не всегда за разумное, доброе, вечное. 

– Как вы считаете, вы могли бы использовать блогеров в своей работе? 

– Мы должны их использовать, но здесь должны быть знания, здесь не надо гнаться за тем, чтобы как можно больше людей привлечь дешевой морковкой.

Наше слово должно быть всегда взвешенным. Мы консерваторы, но консерваторы в хорошем смысле этого слова, не архаичные, а сохраняющие основы и истину. Поэтому, конечно, талантливые блогеры, люди, которые могут современные технологии использовать, не чужды и нам. Я даже планирую оборудовать свою небольшую студию, и мы будем вести передачи на YouTube, чтобы регулярно общаться с людьми. Кстати, в моих передачах на «Эфире» мы очень часто беседуем в хорошей атмосфере. 

– Отличная новость! Уже придумали название передачи? 

– «Встреча с митрополитом Феофаном». 

– Откуда вы черпаете силы? Отстояв службу всенощную, вы находите в себе силы для деловых поездок и встреч с прихожанами. Что вам лично помогает выдерживать эти нагрузки? Занимаетесь физической культурой, спортом? Как вы к этому относитесь? 

– Я позитивно отношусь к спорту, к физической культуре, но не ставлю себе какие-то задачи. Я избрал другой путь. Футболисты, гимнасты, хоккеисты – это их работа, а у меня другое призвание. Что касается физической культуры, у нас в семинарии есть замечательный спортзал, где священники играют в футбол, волейбол. Но это не должно быть главным. Штангой я, конечно, не занимаюсь, но зарядку по утрам делаю, а самое большее, что удается, – это прогулки. Вечером походить, прогуляться… 

– Наблюдали ли вы за чемпионатом мира? За кого болели? 

– Болел, но не подхватил никакую бациллу. Болезнь прошла нормально. И даже лично присутствовал, когда команда Ирана играла с Испанией. Болел за иранцев – надо болеть за тех, кого все обижают. Тем более я был не так давно в Иране и с тех пор позитивно отношусь к этому народу. Дай Бог, чтобы у них все было хорошо.

Что же касается футбола, как нормальный человек, как гражданин, конечно же, переживал и за наших футболистов, радовался их успехам, но эйфории никакой у меня не было. 

– Владыка, спасибо вам огромное за интервью. Я понимаю, что мы можем беседовать бесконечно. Удачи вам в вашей работе. Мы постараемся по мере наших скромных сил вам помогать информационно, освещая вашу работу, нашу общую работу, направление на духовное здоровье нации.

 – Спасибо. Дай Бог, чтобы ваш замечательный холдинг «Татмедиа» воспитывал внутренний дух честности, открытости, добра и позитива через ваши издания. Желаю, чтобы через возможности телевидения, газет, журналов, холдинг вносил бы то, что дает возможность сказать, вдохнуть свежего, здорового воздуха.




Самое читаемое
Комментарии







Религия

«Мы должны помнить могилы наставников»: разработан путеводитель по кладбищу Ново-Татарской слободы

Кладбище в Ново-Татарской слободе появилось одновременно с первыми жилыми кварталами примерно в середине XVIII века. Директор Казанского высшего мусульманского медресе имени 1000-летия принятия ислама Ильяс хазрат Зиганшин составил путеводитель по историческому кладбищу. Корреспонденту ИА «Татар-информ» он рассказал, почему это место имеет такое большое значение для всего татарского народа.

Религия

Курбан-байрам в вопросах и ответах: где будут приносить жертвоприношения в Татарстане, сколько стоят баран и корова для обряда и из каких регионов везут овец для заклания?

Мусульмане всего мира готовятся к великому празднику Курбан-байрам, который в этом году наступит 21 августа. Корреспондент ИА «Татар-информ» собрал ответы на популярные вопросы об обряде жертвоприношения, который символизирует покорность и благодарность Аллаху.

Религия

Тимергали хазрат Юлдашев: «При наличии 19 тысяч рублей свободных денег мусульманин обязан совершить жертвоприношение»

Совсем скоро мусульмане всего мира будут отмечать один из двух важнейших праздников в исламе – праздник жертвоприношения – Ид аль-Адха, или Курбан-байрам. Как совершается этот обряд поклонения? Какие положения обряда существуют, как выбрать животное на курбан – на эти и другие вопросы отвечает имам-хатыб Галеевской мечети Казани Тимергали хазрат Юлдашев.

еще больше новостей

© 2018 «События»
Сетевое издание «События» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 18 апреля 2014 г. Свидетельство
о регистрации Эл № ФС77-57762 Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым
коммуникациям РТ. Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

Адрес редакции 420066, г. Казань, ул. Декабристов, д. 2
Телефон +7 (843) 222-0-999
Электронная почта info@tatar-inform.ru
Учредитель СМИ АО "ТАТМЕДИА"
Генеральный директор Садыков Шамиль Мухаметович
Заместитель генерального директора,
главный редактор русскоязычной ленты
Олейник Василина Владимировна

СОБЫТИЯ
в Яндекс.Дзен
Подписаться
×